Сияла ночь лунной была
Сияла ночь лунной была

Сияла ночь лунной была

Афанасий Фет — Сияла ночь, Луной был полон сад: Стих

Сияла ночь. Луной был полон сад. Лежали
Лучи у наших ног в гостиной без огней.
Рояль был весь раскрыт, и струны в нем дрожали,
Как и сердца у нас за песнию твоей.
Ты пела до зари, в слезах изнемогая,
Что ты одна — любовь, что нет любви иной,
И так хотелось жить, чтоб, звука не роняя,
Тебя любить, обнять и плакать над тобой.
И много лет прошло, томительных и скучных,
И вот в тиши ночной твой голос слышу вновь,
И веет, как тогда, во вздохах этих звучных,
Что ты одна — вся жизнь, что ты одна — любовь.
Что нет обид судьбы и сердца жгучей муки,
А жизни нет конца, и цели нет иной,
Как только веровать в рыдающие звуки,
Тебя любить, обнять и плакать над тобой!

Анализ стихотворения «Сияла ночь. Луной был полон сад» Фета

В творчестве Фета можно выделить целый цикл стихотворений, посвященный трагически погибшей М. Лазич. Одним из них является произведение «Сияла ночь. Луной был полон сад» (1877 г.).

Фет ощущает все тяжесть прожитых без любимой лет. Он с чувством огромной печали обращается к воспоминаниям. Вполне возможно, что он описывает реальный эпизод из жизни. Известно, что поэт сам сообщил девушке о том, что не может жениться на ней по финансовым соображениям. Он вспоминает об одном из вечеров, проведенных наедине с Лазич. Молодой человек был полон надежд на счастливое будущее. Он чувствовал, что вся окружающая природа поддерживает его стремления. Казалось, что влюбленным принадлежит весь мир («лежали лучи у наших ног»).

Во второй строфе появляется тревожный мотив: любимая почему-то поет «в слезах». Вероятно, автор уже сообщил ей о своем роковом решении, и прекрасный вечер становится прощальным. Фет не скрывал, что выбор дался ему нелегко. Состояние Лазич было еще более тяжелым. Девушка до самой последней минуты не подозревала, что ее бедность станет причиной отказа Фета от свадьбы. Она еще не верит в то, что все потеряно, и пытается своим пением изменить решение поэта. Лирический герой колеблется. Он видит, что счастье в его руках. Сердце подсказывает ему правильный выбор, но холодный рассудок напоминает о финансовых проблемах. Автор вновь и вновь возвращается к своим колебаниям. Он уверен, что если бы в тот момент победила любовь, то девушка была бы жива. Только это теперь имеет значение. Обеспеченность и слава меркнут по сравнению с человеческой жизнью.

Вторая часть стихотворение резко переносит читателя в настоящее. Роковой выбор был сделан. Любимая давно мертва, а поэт продолжает жить и страдать. Брак по расчету сделал его богатым, но разрушил все мечты о счастье. Вся прожитая жизнь представляется автору «томительной и скучной». Единственным утешением становятся постоянные воспоминания о прощальном вечере. Они бесконечно дороги Фету, но одновременно приносят ему невероятную душевную боль. Поэт устал от жизни, он больше не видит в ней цели и смысла.

В других стихотворениях, посвященных М. Лазич, Фет прямо утверждал о своей надежде на посмертную встречу с любимой. Он с нетерпением ждал своей смерти. В данном произведении поэт лишь продолжает «веровать в рыдающие звуки», раздающиеся в его памяти. Эта вера придавала Фету сил пройти свой жизненный путь до конца и своими страданиями заслужить прощение.

Источник



Сияла ночь.

Александр Захваткин Романс «Тебя любить, обнять и плакать над тобой» в исполнении Валерия Агафонова — это бриллиант не только в его творчестве, но и во всей культуре русского романса. С полной уверенностью можно утверждать, что лучшего исполнения этого романса на сегодня пока нет.
Очень близко к шедевру Валерия Агафонова звучит этот романс в исполнении Евгения Дятлова (р. 1963 г.), Андрея Свяцкого и Андрея Павлова.

В 1965 г. поэт и переводчик Анатолий Константинович Передреев (1932-1987) посвящает своему другу Вадиму Валериановичу Кожинову (1930 – 2001) критику, литературоведу и публицисту следующее стихотворение:

Как эта ночь пуста, куда ни денься,
Как город этот ночью пуст и глух.
Нам остается, друг мой, только песня —
Еще не все потеряно, мой друг!

Настрой же струны на своей гитаре,
Настрой же струны на старинный лад,
В котором все в цветенье и разгаре —
«Сияла ночь, луной был полон сад».

И не смотри, что я не подпеваю,
Что я лицо ладонями закрыл,
Я ничего, мой друг, не забываю,
Я помню все, что ты не позабыл.

Все, что такой отмечено судьбою
И так звучит — на сердце и на слух, —
Что нам всего не перепеть с тобою,
Еще не все потеряно, мой друг!

Еще струна натянута до боли,
Еще душе так непомерно жаль
Той красоты, рожденной в чистом поле,
Печали той, которой дышит даль.

И дорогая русская дорога
Еще слышна — не надо даже слов,
Чтоб разобрать издалека-далека
Знакомый звон забытых бубенцов.

Чувства, которые рождает романс «Сияла ночь, луной был полон сад» переполняют душу русского человека, той необыкновенной красотой, которая может родиться только на Русской Земле и может быть понятна только русскому человеку.

История этого романса достаточно хорошо известна, благодаря музе которой он посвящен – Татьяне Андреевне Берс (1846 – 1925), младшей сестры Софьи Андреевны, жены Льва Николаевича Толстого.
В 1867 г. Татьяна Андреевна вышла замуж за своего кузена юриста Александра Михайловича Кузьминского и в конце своей жизни написала воспоминания «Моя жизнь дома и в Ясной поляне», где в главе 16 «Эдемский вечер» она в частности пишет:
«В одно из майских воскресений в Черемошне (Щекинский район Тульской обл.) собралось довольно много гостей: Мария Николаевна с девочками, Соловьевы, Ольга Васильевна, Сергей Михайлович Сухотин, свояк Дмитрия Алексеевича, и Фет с женой.
Обед был парадный. Порфирий Дементьевич уже, поставив тарелку перед Дарьей Александровной, хлопотал у стола, не переставая говорить глазами, так как лакеи должны были быть немы.
Афанасий Афанасьевич оживлял весь стол рассказами, как он остался один, Мария Петровна уехала к брату, и он хозяйничал с глухой, старой экономкой-чухонкой, так как повар был в отпуску, и учил ее делать шпинат. А она приставит ладони к уху и повторяет:
— Не слишу.
Тогда я кричу из всех сил:
— Уходите вон! И сам делаю шпинат.
Все это Афанасий Афанасьевич представлял с серьезным видом, в лицах, тогда как мы все смеялись.
Я не знала за ним такой способности подражания. Милая Марья Петровна умильно глядела на мужа и говорила: — Говубчик Фет сегодня очень оживлен. Дарья Александровна, он любит бывать у вас в Черемошне.
После обеда мужчины пошли курить в кабинет.

Марья Николаевна села в гостиной играть в четыре руки с Долли. А мы, кто на террасе, кто в гостиной, слушали музыку. Когда они кончили, Долли стала наигрывать мои романсы, и меня заставили петь. Так как мы остались одни женщины, то я с удовольствием исполнила их просьбу. Как сейчас помню, я пела цыганский романс «Скажи зачем», и вдруг слышу втору мужского голоса — это был Дмитрий Алексеевич. Прерывать пение было и жалко и неловко. Все вернулись в гостиную. Мы продолжали дуэт. Окончив его, я думала больше не петь и уйти, но было невозможно, так как все настойчиво просили продолжать.
Мне было страшно петь при таком большом обществе. Я избегала этого. При том же я боялась критики Фета.
Ведь он так много слышал хорошего пения, хороших голосов, а я неученая, — думала я.
Мой голос дрожал вначале, и я просила Дмитрия Алексеевича подпевать мне. Но потом он оставил меня одну и только называл один романс за другим, которые я должна была петь. Долли аккомпанировала мне наизусть.

Читайте также:  8220 Двенадцатая ночь или Что угодно 8221 художественный анализ комедии Уильяма Шекспира

Уже стемнело, и лунный майский свет ложился полосами на полутем-ную гостиную. Соловьи, как я начинала петь, перекрикивали меня. Первый раз в жизни я испытала это. По мере того, как я пела, голос мой, по обыкновению, креп, страх пропадал, и я пела Глинку, Даргомыжского и «Крошку» Булахова на слова Фета. Афанасий Афанасьевич подошел ко мне и попросил повторить. Слова начинались:

Только станет смеркаться немножко,
Буду ждать, не дрогнет ли звонок.
Приходи, моя милая крошка,
Приходи посидеть вечерок.

Подали чай, и мы пошли в залу. Эта чудная, большая зала, с большими открытыми окнами в сад, освещенный полной луной, располагала к пению. В зале стоял второй рояль. За чаем зашел разговор о музыке. Фет сказал, что на него музыка действует так же сильно, как красивая природа, и слова выигрывают в пении.
— Вот вы сейчас пели, я не знаю, чьи слова, слова простые, а вышло сильно. И он продекламировал:

Отчего ты при встрече со мною
Руку нежно с тоскою мне жмешь?
И в глаза мне с невольной тоскою
Все глядишь и чего-то все ждешь?

Марья Петровна суетливо подходила ко многим из нас и говорила:
— Вы увидите, что этот вечер не пройдет даром говубчику Фет, он что-нибудь да напишет в эту ночь.

Пение продолжалось. Больше всего понравился романс Глинки: «Я помню чудное мгновенье» и «К ней» — тоже Глинки на темп мазурки. Обыкновенно этот романс аккомпанировал мне Лев Николаевич и замечательно хорошо. Он говорил: «В этом романсе и грация, и страсть. Глинка написал его, бывши навеселе. Ты хорошо поешь его». Я была очень горда этим отзывом. Он так редко хвалил меня, а все больше читал нравоучение.

Было два часа ночи, когда мы разошлись. На другое утро, когда мы все сидели за чайным круглым столом, вошел Фет и за ним Марья Петровна с сияющей улыбкой. Они ночевали у нас. Афанасий Афанасьевич, поздоровавшись со старшими, подошел, молча ко мне, и положил около моей чашки исписанный листок бумаги, даже не белой, а как бы клочок серой бумаги.
— Это вам в память вчерашнего эдемского вечера.
Заглавие было – «Опять».
Произошло оно оттого, что в 1862 году, когда Лев Николаевич был еще женихом, он просил меня спеть что-нибудь Фету. Я отказывалась, но спела.
Потом Лев Николаевич сказал мне: «Вот ты не хотела петь, а Афанасий Афанасьевич хвалил тебя. Ты ведь любишь, когда тебя хвалят».
С тех пор прошло четыре года.
— Афанасий Афанасьевич, прочтите мне ваши стихи — вы так хорошо читаете, — сказала я, поблагодарив его. И он прочел их. Этот листок до сих пор хранится у меня.
Напечатаны эти стихи были в 1877 году — десять лет спустя после моего замужества, а теперь на них написана музыка.
Стихи несколько изменены. Приведу текст, который был мне поднесен:

Сияла ночь. Луной был полон сад. Лежали
Лучи у наших ног в гостиной без огней.
Рояль был весь раскрыт, и струны в нем дрожали,
Как и сердца у нас за песнию твоей.

Ты пела до зари, в слезах изнемогая,
Что ты одна — любовь, что нет любви иной,
И так хотелось жить, чтоб только, дорогая,
Тебя любить, обнять и плакать над тобой.

И много лет прошло, томительных и скучных,
И вот в тиши ночной твой голос слышу вновь.
И веет, как тогда, во вздохах этих звучных,
Что ты одна — вся жизнь, что ты одна — любовь,

Что нет обид судьбы и сердца жгучей муки,
А жизни нет конца, и цели нет иной,
Как только веровать в ласкающие звуки,
Тебя любить, обнять и плакать над тобой.

Я переписала эти 16 строк с описанием вечера Толстым.
Стихи понравились Льву Николаевичу, и однажды он кому-то читал их при мне вслух. Дойдя до последней строки: «Тебя любить, обнять и плакать над тобой», — он нас всех насмешил:
— Эти стихи прекрасны, — сказал он, — но зачем он хочет обнять Таню? Человек женатый.
Мы все засмеялись, так неожиданно смешно у него вышло это замечание.

Странный человек был Афанасий Афанасьевич Фет. Он часто раздражал меня своим эгоизмом, но, может быть, я была и не права к нему. Мне всегда, с юных лет, казалось, что он человек рассудка, а не сердца. Его отношение холодное, избалованное к милейшей Марье Петровне меня часто сердило. Она, прямо как заботливая няня, относилась к нему, ничего не требуя от него. Он всегда помнил себя, прежде всего. Практичное и духовное в нем было одинаково сильно. Он любил говорить, но умел и молчать. Говоря, он производил впечатление слушающего себя.»

Какое впечатление на Фета могло произвести пение двадцатилетней Татьяны Андреевны можно прочитать у Л.Н. Толстого в романе «Война и мир». Главную героиню которого, «Наташу Ростову», Лев Николаевич, по его собственному заявлению, писал, в том числе, и с Татьяны Берс.
«… Когда звучал этот необработанный голос с неправильными придыханиями и с усилиями переходов, даже знатоки-судьи ничего не говорили и только наслаждались этим необработанным голосом, и только желали еще раз услыхать его. В голосе ее была та девственность, нетронутость, то незнание своих сил и та необработанная еще бархатность, которые так соединялись с недостатками искусства пения, что, казалось, нельзя было ничего изменить в этом голосе, не испортив его».

Какие ассоциации рождались в душе Фета, под чарующим воздействием этого нетронутого академизмом девственного голоса, можно только догадываться. Но вот на то, что строки, вдохновленные этим пением, представляют собой несомненную параллель пушкинскому «Я помню чудное мгновенье. », многие исследователи творчества Фета считают безусловным.
В обоих стихотворениях говорится о двух встречах, двух сильнейших, повторных впечатлениях. «Два пения» Татьяны Берс, пережитые Фетом, и дали в соединении тот поэтический импульс, в котором личность певицы, ее пение, покорившее поэта, оказались неотделимыми от того любимейшего фетовского романса, который звучал в ее исполнении: «И вот опять явилась ты» — «И вот в тиши ночной твой голос слышу вновь». Так родилось одно из самых прекрасных стихотворений Фета о любви и музыке — «Сияла ночь. », в котором фетовская музыкальность получила импульс от пушкинского лирического мотива, пережитого и «высказанного» толстовской героиней.

Есть и еще одна параллель стихотворения Фета с пушкинскими произведениями. Речь идет о «Египетских ночах» и знаменитой импровизации о Клеопатре. Начало ее звучит так:
Чертог сиял. Гремели хором
Певцы при звуке флейт и лир.

Сходство с началом стихотворения Фета очевидно: тот же глагол («сиял»), та же синтаксическая незавершенность первой строки, и там и здесь речь идет о музыке. Есть и идея, которая является общей для двух произведений. Главным героем повести Пушкина является Импровизатор. Он в порыве вдохновения создает великолепные шедевры, которые покоряют и поражают публику. Именно эта неповторимость, сиюминутная вдохновенность вдыхают жизнь в строки. Ведь жизнь столь же быстротечна. Ни одна ее минута не повторяется дважды. Каждая из них уникальна. То же мы видим и в стихотворении Фета, а равно и в описании Толстого. Именно импровизационность, неповторимость звучания так покоряют слушателя. Именно это заставляет Фета и через четыре года помнить столь восхитившее его исполнение. В нем отобразилась самая суть жизни, которая импровизационна в своей основе.

Читайте также:  Завтра ночь погода какая будет

Стихотворение Фета «Опять» является одним из самых ярких примеров философской лирики поэта. В нем отразилось не только конкретное событие, поразившее автора, но и его взгляд на природу и человека как на неразрывное единство. Стихотворение, обращаясь к пушкинским строкам, говорит об абсолютной ценности каждого мгновения, об уникальности каждой прожитой минуты.

То, что между написанием самого стихотворения и его публикацией прошло достаточно большой интервал времени, есть основание считать, что первая публикация была не в 1877 г., а 1883 г., связано с тем, что Фет продолжал работать над стихотворением, что нашло свое отражение в переписке с Львом Николаевичем.
Варианты автографа-тетради (в квадратные скобки заключены отвергнутые автором черновые варианты.).
Первая строка:
«[Царила] ночь. Луной был полон сад, — лежали» (окончательный вариант строки – такой же, как в печатном тексте);
Вариант шестой строки (в письме графу Л.Н. Толстому):
«Что ты одна любовь и нет любви иной».
Первый вариант седьмой строки:
«И так хотелось жить, чтоб вечно, дорогая»; второй — «И так хотелось жить, чтоб только, дорогая» (этот вариант содержится и в автографе из письма графу Л.Н. Толстому»);
Одиннадцатая строка:
«И [раздается вновь] во вздохах этих звучных» (окончательный вариант строки – такой же, как в печатном тексте);
Пятнадцатая строка:
«Как только веровать в ласкающие звуки» (этот вариант содержится и в автографе-тетради, и в письме графу Л.Н. Толстому).
(См. варианты в изд.: Фет А.А. Вечерние огни. С. 442).

Таким образом, первый вариант стихотворения имел следующий вид:

Царила ночь. Луной был полон сад, — лежали
Лучи у наших ног в гостиной без огней.
Рояль был весь раскрыт, и струны в нем дрожали,
Как и сердца у нас за песнию твоей.

Ты пела до зари, в слезах изнемогая,
Что ты одна любовь и нет любви иной,
И так хотелось жить, чтоб вечно, дорогая
Тебя любить, обнять и плакать над тобой.

И много лет прошло, томительных и скучных,
И вот в тиши ночной твой голос слышу вновь.
И [раздается вновь] во вздохах этих звучных,
Что ты одна — вся жизнь, что ты одна — любовь,

Что нет обид судьбы и сердца жгучей муки,
А жизни нет конца, и цели нет иной,
Как только веровать в ласкающие звуки,
Тебя любить, обнять и плакать над тобой.

Как видим, оно несколько отличается от того, которое приводит Татьяна Андреевна в своих воспоминаниях. Скорее всего, к моменту написания своих мемуаров записка Фета была ею утеряна и она воспроизводила его отредактированную автором версию по какому-либо печатному изданию.

Сегодня бытует мнение, что это стихотворение написано 2 августа 1877 г., хотя Татьяна Андреевна однозначно указывает на 1877 г., как на год его первой публикации через 11 лет после её замужества.
События, описываемые ею в «Эдемском вечере», происходили накануне письма отправленного Толстым с описанием, как стихотворения, так и самого вечера. По её словам Толстой ответил на него 25 мая 1866 г. Если Толстой в это время находился в Ясной Поляне, то интервал между письмами мог быть от трех до семи дней. Следовательно, «Эдемский вечер» проходил между 18 и 22 маем.
Татьяна Андреевна уточняет, что вечер проходил в воскресенье. В 1866 году в мае воскресенье выпадало на 6, 13, 20 и 27 число. Следовательно, стихотворение «Опять» было написано 20 мая 1866 г.

К сожалению менее известен композитор, который переложил замечательные слова Фета на музыку и которая на сегодня считается лучшим музыкальным воплощением этого романса. По сохранившейся публикации 1911 г. известно только его имя – Николай Ширяев. Никаких биографических сведений о нем на сегодня, к сожалению нет.

К этому стихотворению писали музыку и другие композиторы: Б.В. Гродзкий (1891), А.Н. Алфераки (1894), Г.Э. Конюс (1898), М.Н. Офросимов (1901), Е.Б. Вильбушевич (1900-е гг.), но они не смогли передать музыкальный настрой фетовских строк так, как это удалось Ширяеву, поэтому и оказались на сегодня не востребованными.

Валерий Агафонов исполнял этот романс в музыкальном оформлении именно Николая Ширяева.
В этом исполнении удивительным образом слились таланты трех человек, одарив нас неисчерпаемым родником чувства прекрасного, возвышенного, непреходящего. Этот романс в исполнении Валерия Агафонова, я думаю, еще долгое время будет оставаться непокоренной вершиной РУСКОГО РОМАНСА.

Источник

Анализ стихотворения «Сияла ночь. Луной был полон сад…» (А.А. Фет)

Афанасий Афанасьевич Фет – выдающийся русский поэт, который творил, несмотря на пережитое личное горе. Под его пером родились лирические стихотворения, наполненные чувственными порывами, описаниями неповторимой природной красоты. Поэт «чистого искусства» был безупречным в своём мастерстве. Главными темами его стихотворений неизменно были природа, любовь и искусство. Многомудрый Литрекон предлагает Вам ознакомиться с анализом стихотворения А.А. Фета «Сияла ночь. Луной был полон сад…». Разбор осуществлён по плану, в котором представлены история создания произведения, его жанр, особенности композиции, главные темы и идеи.

Краткий анализ

Перед прочтением данного анализа рекомендуем ознакомиться со стихотворением Сияла ночь. Луной был полон сад.
История создания – Стих написан в 1877 году, и является отражением былых чувств поэта к Марии Лазич, в которую он был страстно влюблен в молодости.

Тема стихотворения – Воспоминания о былой любви.

Композиция – Симметричная композиция делит произведение на две части: в первой части описывается прекрасное пение девушки, во второй – автор наслаждается ее пением, но уже много лет спустя. Четвертая строфа является наивысшей эмоциональной точкой стихотворения.

Жанр – Любовная лирика.

Стихотворный размер – Шестистопный ямб с перекрестной рифмовкой.

Метафоры – «жгучая мука».

Эпитеты – «томительные», «звучные», «рыдающие».

Олицетворения – «лежали лучи», «сияла ночь», «струны дрожали».

Образы и символы

Лирический герой стихотворения «Сияла ночь…» – сам автор, который переживает навечно ушедшую любовь. В стихотворении сплетены образы, открывающие перед читателем все краски чувств, пережитых поэтом. Он представлен в этом произведении как слушатель прекрасной музыки, как человек, любящий всей душой одну единственную.

  • Природа – лунная ночь переходит в первые отблески утра, в зарю.
  • Музыка – дрожащие струны раскрытого рояля.
  • Пение – голос девушки, рыдающее пение, «вздохи звучные».
  • Любовь, в которой нашло отражение фраза «дрожащие сердца», «плач». Музыка, которую исполняла девушка, ещё сильнее возрождала в нём силу любви.

История создания

Афанасий Афанасьевич написал свое стихотворение «Сияла ночь луной» в 1877 году, на пороге своего 60-летия. В этот период он подводил итоги прожитой жизни, и творчество его было проникнуто тайной грустью и сожалением.

В юношеские годы Фет был влюблен в молодую красавицу Марию Лазич, которая отвечала поэту пылкой взаимностью. Однако девушка принадлежала бедной семье, а жениться на бесприданнице Фет не планировал. Ее трагическая гибель в юном возрасте оставила в душе поэта глубокую рану, которая так и не затянулась со временем.

Позднее, удачно женившись на богатой наследнице и обеспечив себе комфортную жизнь, Фет корил себя за то, что в погоне за роскошью утратил самое ценное, что имел – искреннюю любовь.

Читайте также:  Преднизолон 8212 что необходимо знать при приеме данного препарата

Произведение «Сияла ночь луной» является, по сути, воспоминанием поэта о тех счастливых днях, когда он был молод и влюблен, наслаждался жизнью в обществе прекрасной девушки, которая не могла жить без него.

Удивительная нежность и музыкальность стихотворения не могли не остаться незамеченными. Композитор Н. Ширяев написал к нему музыку, и в настоящее время «Сияла ночь луной» является одним из популярных русских романсов.

Основная идея

Главная мысль стихотворения «Сияла ночь…», которую хотел донести в своём произведении А.А. Фет, – это вечная, бессмертная любовь, её неповторимость и ценность. Для такого чувства не существует времени и обстоятельств. Хотя время уже безвозвратно потеряно, в лирическом герое всё ещё живёт безмерная привязанность к любимому человеку. Автор верит в то, что сможет обязательно встретиться с девушкой в загробном мире, исправить свои ошибки после своей смерти.

Также в раскрытие идеи этого стихотворения вписывается и мотив искусства. Для поэта музыка была основой всего живого, и он смог мастерски передать свои эмоции в стихотворных строках. Само стихотворение звучит мелодично и нежно, как будто в нём самом заложена музыкальность, как будто оно само звучание. Не мудрено, что многие стихотворения А.А. Фета, в том числе и «Сияла ночь…», становились со временем романсами.

Центральная тема стихотворения – чистая и возвышенная любовь, которая сопровождала лирического героя на протяжении всей жизни.

Это глубоко интимное, во многом автобиографическое произведение, в котором отразились все переживания поэта. Стихотворение, особенно, вторая его часть, пронизано светлой грустью. Автор тоскует о своей возлюбленной и надеется на скорое воссоединение.

Избранница лирического героя соединила в себе все прекрасные черты, которые могут привлекать романтическую натуру. Это во многом идеализированный образ, но именно так автор воспринимает любовь. Основная идея, которую хотел донести поэт в своем произведении, это бессмертие любви, ее всепобеждающая сила, над которой не властно ни время, ни обстоятельства.

Композиция

Произведение «Сияла ночь луной» состоит из четырех четверостиший, каждое из которых характеризуется собственной звукозаписью. Композиция имеет симметричное строение, поскольку делит стих на две равные части:

  • первые два четверостишия посвящаются прекрасному пению девушки;
  • последующие строфы повествуют читателям о повторном музицировании, но уже много лет спустя.

Повествование автора идет с увеличением эмоционального напряжения, закономерно подводя к наивысшей точке сюжета – четвертой строфе.

Построчный разбор

Начало стихотворения Фета «Сияла ночь. Луной был полон сад…» можно сравнить с произведением А. С. Пушкина «Я помню чудное мгновенье». Объединяет эти два лирических стиха мотив воспоминания о прошлой любви.

Первые две строчки «Сияла ночь» переносят читателя в пустой ночной особняк, когда два любящих сердца остались наедине. Героиня играет на рояле, обнажая свою ранимую и тонкую душу, а молодой человек наслаждается музыкой и попадает под очарование этой чудесной мелодии. Лирический герой ещё не догадывается, что это их прощальный вечер, ведь нежный женский голос шептал о любви, в слезах изнемогая. Если интерпретировать эти строки, то музыка — это особая тайна, которую хочется разгадать. Возлюбленные испытывают глубокое и всепоглощающее чувство любви, а образ лунной ночи — это образ романтического свидания.

Проходит время, и, попав в подобную обстановку — ночь, луна, игра на рояле — герой вдруг испытывает те же эмоции: радость от встречи с прошлым и нестерпимую боль непоправимой ошибки. Он вспоминает «голос», говорит, что «веет» той же любовью, которая и есть надежда и вера. Он благодарит образ любимой за её нежность, трогательность и сожалеет, что его грёзы остались нереализованными. Много лет спустя поэт понимает, что жизнь, проведённая без любимого человека, теряет смысл. И всё, что было — это бесцельно прожитые годы.

В последней строфе автор говорит, что судьба не имеет обид и сердце не испытывает муки, что «в жизни нет конца, и цели нет иной». Он только верит, что звуки души заполнят сердце, которое способно «любить, обнять и плакать».

Немного другое толкование стихотворения Фета приводится у некоторых литературоведов. Считается, что только музыка способна вызвать у человека гамму чувств и эмоций: потрясение, завороженность, волшебство, стремление к жизни и любовь к женщине. Но, к сожалению, эти чувства возвращаются лишь на миг.

Средства выразительности

Невзирая на кажущуюся легкость и простоту стихотворения, его нежность и мелодичность являются результатом сложной работы с художественными средствами.

Так, автор в своем стихотворении использует эпитеты («томительные», «звучные», «рыдающие»), олицетворения («лежали лучи», «сияла ночь», «струны дрожали»), метафоры («жгучая мука»).

Особая привлекательность, певучесть строк произведения достигается за счет применения ассонанса и аллитерации.

Источник

Сияла ночь лунной была

ТЕБЯ ЛЮБИТЬ, ОБНЯТЬ И ПЛАКАТЬ НАД ТОБОЙ

Музыка Н. Ширяева
Слова А. Фета

Сияла ночь. Луной был полон сад. Сидели
Мы с тобой в гостиной без огней.
Рояль был весь раскрыт, и струны в нем дрожали,
Как и сердца у нас, за песнею твоей.

Ты пела до зари, в слезах изнемогая,
Что ты одна – любовь, что нет любви иной.
И так хотелось жить, чтоб, звука не роняя,
Тебя любить, обнять и плакать над тобой.

Прошли года, томительно и скучно.
И вот в тиши ночной твой голос слышу вновь,
И веет, как тогда, во вздохах этих звучных,
Что ты одна – вся жизнь, что ты одна – любовь.

Что нет обид судьбы и сердца жгучей муки,
А жизни нет конца и цели нет иной,
А только веровать в рыдающие звуки,
Тебя любить, обнять и плакать над тобой.

1877, слова
не позднее 1883, музыка

Тени минувшего: Старинные романсы. Для голоса и гитары / Сост. А. П. Павлинов, Т. П. Орлова. — СПб.: Композитор•Санкт-Петербург, 2007.

У Фета стихотворение не озаглавлено. Текст посвящен Татьяне Берс (в замужестве – Кузминской), свояченице Льва Толстого, ставшей прототипом Наташи Ростовой. День, когда Афанасий Фет впервые увидел и услышал Берс, запомнился ему как один из самых прекрасных в его жизни. Однако стихотворение он написал лишь через 11 лет.

Романсы на это стихотворение создали также Б. В. Гродзкий (мелодекламация, 1891), А. Н. Алфераки (1894), Г. Э. Конюс (1898), М. Н. Офросимов (1901), Е. Б. Вильбушевич (мелодекламация, 1900-е гг.) и другие.

НОТЫ ДЛЯ ГОЛОСА И ФОРТЕПИАНО (2 листа):


Старинный русский романс. 111 шедевров. Для голоса и фортепиано. В четырех выпусках. Вып. IV. Издательство "Композитор • Санкт-Петербург", 2002.

АВТОРСКОЕ СТИХОТВОРЕНИЕ

Сияла ночь. Луной был полон сад. Лежали
Лучи у наших ног в гостиной без огней.
Рояль был весь раскрыт, и струны в нем дрожали,
Как и сердца у нас за песнию твоей.

Ты пела до зари, в слезах изнемогая,
Что ты одна – любовь, что нет любви иной,
И так хотелось жить, чтоб, звука не роняя,
Тебя любить, обнять и плакать над тобой.

И много лет прошло томительных и скучных,
И вот в тиши ночной твой голос слышу вновь,
И веет, как тогда, во вздохах этих звучных,
Что ты одна – вся жизнь, что ты одна – любовь,

Что нет обид судьбы и сердца жгучей муки,
А жизни нет конца, и цели нет иной,
Как только веровать в рыдающие звуки,
Тебя любить, обнять и плакать над тобой!

Русская поэзия XIX – начала XX в. / Сост., вступ. статья, примеч. Н. Якушина. — М.: Худож. лит., 1987. – (Б-ка учителя)

Источник