Почему Сталин отменил праздник 9 Мая спустя три года
Почему Сталин отменил праздник 9 Мая спустя три года

Почему Сталин отменил праздник 9 Мая спустя три года

Почему Сталин отменил праздник 9 Мая спустя три года

Сталин отменил празднование 9 мая уже в 1947 году, сделав день разгрома фашистских войск вновь рабочим. Однако другие советские праздники Сталин не трогал, они отмечались все так же широко. Почему лидер СССР решил отказаться от Дня Победы, чего и кого он боялся и на какие шаги готов был пойти, чтобы не проиграть во время войны и после ее окончания — Ленте.ру рассказал историк, вице-президент Ассоциации историков Второй мировой войны Константин Залесский.

День Победы праздновали в 1945, 1946 и 1947 годах, пока в декабре 1947 года не отменили. В данном случае это было связано не с тем, что увидели в Европе. В Европе действительно наши фронтовики увидели, как живут те же самые немцы, и у них сложилось очень неблагоприятное сравнение с нашей страной. Даже если брать ту же разгромленную Восточную Пруссию, все равно в мемуарах наших солдат и офицеров (не генералов), которые уже сейчас публикуются, мы видим, что люди удивлялись тому, какие там дома, как там живут. И тому, почему в стране победившего социализма, где все принадлежит народу, так люди не живут. В данном случае прекращением празднования Дня Победы эти впечатления нельзя было отменить .

Сталин говорил, что пора перестать носить ордена, полученные за боевые заслуги, и начать гордиться орденами, которые получены за трудовые заслуги. То есть вот для этого и было отменено празднование Дня Победы. Чтобы перестать превозносить Победу и заниматься текущими делами восстановления страны, потому что в данном случае именно восстановление страны было на повестке дня. Ситуация ведь была довольно плохая: европейская Россия разгромлена за годы войны, потери населения очень большие, плюс был послевоенный голод. В общем, проблемы были очень серьезные, и надо было мало того что восстанавливать страну, надо было и вперед двигаться, потому что те же США никто не отменял, они существовали, развивались, и там никакой войны не было. Скажем, в создании ядерного оружия мы догнали американцев, но это стоило колоссальных денег.

Поэтому гордиться Днем Победы Сталин посчитал ненужным. Он решил, что, если гордиться Днем Победы, это потянет за собой целый ряд мер. Вот, например, сейчас, когда мы празднуем День Победы, мы гордимся этой победой. И за этим следует, предположим, указ президента о том, что к Дню Победы всем ветеранам дадут 75 или 50 тысяч рублей. Говорится о том, что фронтовикам у нас дают пенсии побольше. Они встречаются с подрастающим поколением, их куда-то приглашают и так далее.

В сталинские же времена возникла вот какая ситуация: в стране около 500 тысяч инвалидов трех групп. Им платят совершенные копейки — 180 или 160 рублей, — потому что сами люди совершенно бесполезные для социализма, то есть они не могут трудиться на благо социалистического отечества. А деньги им платить надо. Да, они живут впроголодь, они подаяние просят на улицах. Значит, если мы гордимся победой, то мы должны платить этим людям нормальную пенсию, чтобы они нормально жили. У страны на это денег нет. Если мы гордимся победой, то людей, которые внесли в нее вклад (а их видно, они ордена носят), должны уважать, должны с ними считаться. Что, Иосиф Виссарионович будет считаться с этим очень большим количеством маршалов и генералов? Тогда им нужно давать хорошие должности в партийном аппарате, с ними нужно советоваться. Если мы гордимся победой.

Поэтому победой гордиться было нельзя. Это можно было делать только на международной арене. Там мы всегда гордились, мы всегда упоминали о Великой Победе в документах, направленных на аудиторию вне страны. Тут мы гордились, потому что это было политически выгодно. А внутри страны это было невыгодно. Внутри страны нужно было строить экономику, нужно было ее поднимать, нужно было ее возрождать и двигать дальше. А если нужно двигать дальше экономику, то мнение военных никакого значения не имеет.

Тут на первый план выдвигается не столько партийный, сколько партийно-хозяйственный аппарат. И здесь очень показательно, что сам Сталин остался председателем правительства. Он стал переключать на него основные рычаги власти.

Когда Сталин умер и партийная верхушка делила власть, то считалось, что как раз больший портфель получил именно Маленков, потому что он стал председателем Совета министров. И все руководство страны — те же Берия, Булганин, Каганович, Молотов — они при разделе власти получили портфели не партийные, они получили портфели первых зампредов Совета министров. А Хрущеву дали партийный аппарат, он стал первым секретарем. Как бы считалось, что он будет на митингах шапкой махать, ведь Сталин перенес центр тяжести в хозяйственный аппарат.

В хозяйственном аппарате места военным не было. Да и какое у них там может быть место? Они привыкли фронтами командовать. Зачем они нужны в мирное время? Только мешают. Причем не только маршалы. Все военные мешают.

Армия, естественно, была сокращена. У нас в мае 1945 года была армия численностью в 11 миллионов человек. Такую армию страна не потянула бы. Она была сокращена до 5 миллионов, но и эту численность не тянула страна. А если армия резко сокращается, то надо куда-то убирать и генералитет.

Поэтому такая политика действительно была. Она проводилась не с бухты-барахты. И отмена выходного в День Победы произошла именно в этом ключе. Потому что, если гордиться победой и не заботиться об инвалидах войны, вопросы появятся даже у самого верного ученика Ленина и Сталина.

Источник



"Когда мы вернулись с войны. "

Первоклассные архивные документы, выпущенные в свет издательством «Политическая энциклопедия», Международным фондом «Демократия», Мосгорархивом и журналом «Родина», позволяют понять логику сталинских действий по отношению к творцам Победы — от солдата до маршала.

Великая Отечественная война расширила кругозор людей. Побывавшие в Восточной Европе фронтовики не всегда могли удержаться от нелестных для власти сравнений.

День выборов

В октябре 1945 года началась первая послевоенная кампания по выборам в Верховный Совет СССР. Она не была похожа ни на одну из предыдущих. В январе 1946-го в московском Гидромелиоративном институте во время беседы о советской демократии, проводимой агитатором, студент-фронтовик Олейников заявил: «Голосовать не пойду. Я объездил 6 государств Европы, но такого положения, как у нас, нигде не видел. Здесь говорили о демократии — у нас ее нет. Кого нам подсунут, за того и приходится голосовать. Можно заранее сказать, что проголосуют 100%, потому что избирательные комиссии подтасуют результаты. Куда ни посмотри, нигде нет порядка. Одни обжираются, а другие голодают» 1 .

Еще два студента поддержали фронтовика. Это была молодежь, выигравшая войну.

Все чаще не только в приватных разговорах, но и публично в очередях возмущенные фронтовики задавали один вопрос: «За что воевали?» 2 . Особой социальной активностью отличались инвалиды: они пролили кровь, сражаясь за Родину, чем заслужили безусловное право на лучшую, чем до войны, жизнь.

В одном из магазинов Вологды осенью 1946 года инвалид войны пришел получить хлеб по карточкам, продавец отпустил ему 1,4 килограмма. Возмущенный инвалид спросил: «Почему так мало?» Продавец ответил: «Столько полагается по новым нормам». Покупатель выругался, бросил хлеб и сказал: «За что я воевал? На фронте не убили, так здесь хотят уморить голодом не только меня, но и семью. Разве с семьей в 6 человек я могу прожить с такой нормой?» 3

18 июля 1945 года инструктор ЦК ВКП(б), побывавший в командировке в Курской области, докладывал секретарю ЦК Г.М. Маленкову об «усилении частнособственнической стихии» в деревне. Главными носителями этой «стихии» стали инвалиды войны.

«Мне приходилось не раз убеждаться в том, что многие инвалиды Отечественной войны не стали ведущей силой на селе. Некоторые из них прирезают колхозную землю к своей усадьбе, другие занялись спекуляцией.

Немало товарищей побывало в Румынии, Венгрии, Австрии и в Прибалтике, видели там хуторскую систему, индивидуальные хозяйства, но не все оказались достаточно политически грамотными, чтобы разобраться и дать правильную оценку нашей действительности и действительности капиталистической. В результате они иногда ведут среди колхозников разговоры в нежелательном для нас направлении» 4 .

Разговоры сводились к тому, что колхозы доживают последние дни и вскоре будут распущены 5 .

Принудительные займы

За годы войны было выпущено четыре военных займа, которые распространялись по подписке. Формально она носила добровольный характер, а фактически была принудительной. Начиная с 1942 года рабочие и служащие ежегодно подписывались на сумму, равную их месячному заработку, которую должны были выплатить в течение 10 месяцев. Это был обязательный минимум, а стахановцы и высокооплачиваемые рабочие побуждались начальством подписываться на полтора или даже два оклада.

В 1945 году среднемесячная зарплата рабочих и служащих в целом по СССР равнялась 442 рублям 6 . У москвичей она была заметно выше и в том же 1945-м составляла 626, а в 1946 году — 726 рублей. Но это была лукавая средняя цифра. В столице трудилось немало работников, чей месячный заработок значительно превышал средний и существенно влиял на статистику. В июне 1946 г. 63,5% москвичей «не дотягивали» до среднего столичного уровня и получали в месяц от 100 до 600 рублей 7 . Из этих денег вычитали многочисленные налоги. «Моя зарплата 800 руб.< . > На руки получаю 454 р. <. >, остальные Зверев (нарком финансов СССР. — Авт.) берет в виде военного налога, подоходного, займа на оборону и пр.» 8 .

3 мая 1946 года началась подписка на Государственный заем восстановления и развития народного хозяйства СССР. Утром радио объявило Закон о выпуске займа — и уже через час во многих столичных организациях от 30 до 50% работающих подписались на сумму, превышающую их месячный заработок. Однако уже на следующий день стало ясно, что, хотя план по размещению займа удалось не только выполнить, но и перевыполнить, сама процедура подписки выявила случаи протеста против фактически принудительного изъятия денег.

И снова на острие недовольства шли фронтовики.

На московской ткацкой фабрике им. Калинина рабочий Якушин, недавно демобилизованный из армии, подписался всего лишь на 400 рублей при месячном заработке в 2000 рублей. Свой поступок фронтовик объяснил так: «Мне не дают комнату, семья живет за городом. Я честно защищал Родину, а государство не хочет мне помочь. Только знают брать с нас». На той же фабрике заведующий транспортным отделом Горный «пригрозил работнице т. Рябовой — жене погибшего фронтовика, имеющей 4 детей, в случае отказа от подписки перевести ее на низкооплачиваемую работу. Тов. Рябова зарабатывает 500 руб., со слезами на глазах она подписалась на 200 руб.» 9 .

Читайте также:  С днем рождения сергей поздравления гифки

9 февраля 1946 года в предвыборной речи Сталин ответил недовольным: «Говорят, что победителей не судят, что их не следует критиковать, не следует проверять. Это неверно. Победителей можно и нужно судить, можно и нужно критиковать и проверять. Это полезно не только для дела, но и для самих победителей: меньше будет зазнайства, больше будет скромности» 10 . Услышав по радио выступление вождя, Главный маршал авиации А.А. Новиков сразу насторожился: «Это он не зря сказал. Что-то он задумал. Он просто так слов на ветер не бросает» 11 .

Новиков оказался прав. Слова Сталина были адресованы всем победителям — от солдата до маршала.

"Винтикам" не высовываться

Война способствовала восходящей социальной мобильности: год службы в действующей армии засчитывался за три года, поэтому фронтовики стремительно повышались в должностях и воинских званиях. Однако за стремительным взлетом следовало не менее стремительное падение. Весьма многим из творцов Победы, чьи портреты 9 мая 1945 года были напечатаны во всех центральных газетах, начиная с маршала Г.К. Жукова, не удалось избежать сталинского гнева и послевоенных гонений; о них сегодня хорошо известно.

После войны потеснили не только маршалов. 116 человек, начавшие воевать солдатами и сержантами срочной службы, стали за годы войны командирами полков. Михаил Иванович Сукнев, призванный в армию в 1939 г., встретил войну сержантом, окончил краткосрочные офицерские курсы, храбро и умело воевал и быстро стал командиром батальона. Майор Сукнев в течение нескольких месяцев командовал штрафным батальоном, получил 8 боевых орденов, в том числе два полководческих ордена Александра Невского. Этот человек умел хорошо воевать и не умел ладить с начальством. Вот почему его уже в 1946-м уволили из армии.

Аналогичным образом сложилась судьба вице-адмирала Виссариона Виссарионовича Григорьева, чьи бронекатера прошли славный путь от Сталинграда до Берлина, в 1947-м сорокалетнего героя войны, кавалера редких флотоводческих орденов (Ушакова I и II степени и Нахимова I степени) уволили в запас.

Примеры можно приводить бесконечно.

Всепроникающая сталинская государственность не терпела независимости человека от государства. Даже величайшие заслуги не гарантировали права стать исключением из правила. Это объяснялось не капризами стареющего вождя, а тем, как товарищ Сталин понимал пользу государства. Все от мала до велика, от простого «винтика» до министра и от пионера до секретаря ЦК, твердо усвоили основополагающую аксиому: государственные интересы оправданы самим фактом своего существования и всегда стоят выше личных. Причем исключительное право определять эти интересы вождь оставлял только за собой.

Сталин был очень недоволен, узнав о том, что бывшие фронтовики стремятся рассказать о войне на страницах книг и журналов и требуют от редакций внимательного отношения к своим рукописям. Он не хотел, чтобы непосредственные участники войны писали свои мемуары до того, как власть сформулирует официальную версию. Сталин придрался к ничтожному поводу: герои былых сражений плохо владели словом, и их воспоминания нуждались в существенной литературной обработке. Воспользовавшись этим обстоятельством, генералиссимус высказался против военных мемуаров вообще. «Военные бывают всякие. У нас под ружьем были миллионы человек. За свои раны и заслуги они получили должное» 12 .

Отрицательный отзыв Сталина о мемуарной литературе так сильно повлиял, например, на А.М. Василевского, что маршал на несколько десятилетий отложил работу над своими воспоминаниями.

Праздники и будни

Реальное отношение власти к «поколению победителей» было довольно жестким. Уже 23 декабря 1947 года Президиум Верховного Совета СССР постановил: считать 9 мая — праздничный день победы над Германией — рабочим, а 1 января — новогодний праздник — нерабочим. С 1 января 1948 года были отменены ежемесячные денежные выплаты, полагавшиеся орденоносцам. Не прошло и трех лет после Победы, как не только кавалеры орденов и медалей, но даже Герои Советского Союза были лишены всех льгот.

Писатель-фронтовик Григорий Бакланов вспоминал: «После войны ветеран войны, тот, кто воевал на фронте и вернулся, — это были самые уважаемые люди. И первый, конечно, удар по ним нанес гений всех народов, наш вождь и учитель, который года через два после войны отменил деньги за ордена. За «Звезду» платили 10 рублей, за орден Отечественной войны — 15, за орден Красного Знамени — 20. Для колхозника это было много. И даже вот я был студент, месяца два не получаешь, придешь — это деньги. Но дело не в деньгах — это был нанесен удар по чести. Вы, мол, теперь не нужны, отвоевали и все, гуляйте, ребята».

Фронтовики демонстративно перестали носить ордена.

Борис Слуцкий

Правда фронтовика Астафьева

Ветеран Великой Отечественной писатель Виктор Астафьев в интервью журналу «Родина» так объяснил сталинскую жестокость: «Необходимо было убирать тех солдат, тех вольнодумцев, которые своими глазами увидели, что побежденные живут не в пример лучше победителей, что там при капитализме жизнь идет здоровей и богаче. Ну, насмотрится вот такого солдат, вернется в родное село, поглядит на тараканов, на детишек голодных, да и выскажется. Как с такими бороться? Только уничтожать. Вот и стал товарищ Сталин губить тех, кто ему шкуру спас» 13 .

Согласно сталинскому мифу, даже «последний советский гражданин» должен был ощущать себя «головой выше» любого высокопоставленного капиталистического чинуши. Что же тогда говорить о Героях Советского Союза?! Но миф мифом, а даже простые люди, даже «винтики» видели реальное положение дел. «. Мы, москвичи, наблюдаем в Москве, а по разговорам в народе это наблюдается повсеместно в нашей стране, что многие Герои СССР, из числа материально не обеспеченных, часами простаивают в очередях, торгуют на рынках, внешне плохо выглядят и плохо одеты, а Герои СССР — инвалиды просят пожертвования у населения. И всё это на глазах у нас, советских людей, на глазах наших детей, на глазах у нашей советской молодежи! Может ли после этого высшая правительственная награда с присвоением звания Героя Советского Союза быть почетной и взывать к любым подвигам во имя победы в боях на случай войны? Надо полагать, что нет!» 14 .

Возвращение Героев

Лишь в 1965 году День Победы вновь стал нерабочим и с той поры стал широко отмечаться. В следующем году, 1966-м, вся страна запела песню «Фронтовики, наденьте ордена. » В юбилейные 1965-й, 1975-й, 1985-й, 1990-й в Москве на Красной площади проводились военные парады. В сентябре 1967-го был введен ряд государственных льгот для Героев Советского Союза. В частности, представлялось право назначения им персональных пенсий союзного значения, крупные жилищные льготы, право бесплатного проезда. В 1967-м и 1975-м были введены дополнительные льготы полным кавалерам ордена Славы, уравнявшие их в правах с Героями Советского Союза. Получили различные государственные льготы все участники войны. Однако ежемесячные денежные выплаты награжденным орденами и медалями за боевые заслуги так и не были возобновлены. Попытка восстановить эти льготы, пусть и в несколько урезанном виде, предпринятая 14 июня 1955 года маршалом Жуковым, не нашла поддержки на самом верху.

Поэт-фронтовик Борис Слуцкий, закончивший войну в звании майора, был уволен из армии после войны по инвалидности и долгие годы не мог получить никакой работы. Его стихи с протокольной точностью зафиксировали послевоенную драму «поколения победителей»:

Источник

Отмена Сталиным праздника Победы не более чем предательский миф

Отмена Сталиным праздника Победы не более чем предательский мифСталин не праздновал 9 мая, а пафосные торжества в этот день появились во времена правления «дорогого Леонида Ильича». Таково краткое содержание исторического мифа, который появился в начале 90-х годов, пережил второе рождение в «нулевых» и до сих пор регулярно транслируется в СМИ накануне Дня Победы. Но кому выгодно распространение этого мифа? И как все обстояло на самом деле?

Рождением этого мифа мы обязаны Владимиру Резуну – советскому военному разведчику, который в 1978 году нарушил присягу, бежал в Великобританию и вновь «всплыл» уже в 80-х как писатель-историк Виктор Суворов. Работая в жанре ревизионизма, в своих книжках он последовательно проводил тезис о том, что Советский Союз виновен в развязывании Второй мировой войны. Якобы Иосиф Сталин, как и любой большевик, всецело охваченный идеей мировой революции, готовил «экспорт революции» в Европу. То есть нападение на Германию. А Адольф Гитлер 22 июня 1941 года лишь упредил его.

Перу Суворова принадлежат многие «открытия», воспринимаемые сегодня как исторический анекдот, начиная с «автострадных танков» (по литере «А» в заводской классификации; это невзирая на то, что сеялки имели в той же классификации ту же литеру) и заканчивая «самолетами-шакалами», призванными добивать противника. Он же распространял абсурдное утверждение о том, что СССР разрабатывал исключительно «наступательные вооружения».
Среди прочего Суворов утверждал следующее: «Никакого «дня победы» при Сталине установлено не было. Первая годовщина разгрома Германии – 9 мая 1946 года – обычный день, как все. И 9 мая 1947 года – обычный день. И все остальные юбилеи. Если выпадало на воскресенье, не работали в тот день, а не выпадало – вкалывали. Нечего было праздновать. Праздновать товарищу Сталину было нечего и радоваться не было повода. Вторая мировая война была проиграна. Сталин это знал. И все его ближайшие соратники это знали и понимали».

Почему проиграна? Потому что не была реализована основная цель – экспорт в Европу мировой революции.

Суворов был по-своему убедителен, его книжки с самого начала 90-х широко издавались в России. И при фактическом отсутствии критики получили не просто своего читателя, но и определенный слой сторонников излагаемой перебежчиком теории.

Однако начало «нулевых» в России сопровождалось ренессансом научно-популярной и публицистической литературы. Не остался без внимания критики и Суворов – были детально разобраны все его ляпы в области военной истории. В то же время, что гораздо важнее, разностороннему рассмотрению подверглись идеи и концепции самих лидеров большевизма.

По Марксу социалистическая революция должна была произойти в первую очередь в промышленно развитых странах. Ленин организовывал революцию в расчете на скорую победу пролетариата стран Европы, который поможет отсталому российскому рабочему выйти на требуемый уровень. При этом «вождь мирового пролетариата» писал, что нельзя перенести революцию в другое государство, тем более нельзя принести ее на штыках армии – для нее должны вызреть внутренние предпосылки. То есть дискуссия шла не в области экспорта, а вокруг того, ждать ли и далее мировую революцию или строить страну, опираясь на собственные силы.
Победил в итоге Сталин с концепцией построения социализма в отдельно взятой стране. Можно ли в этих условиях предположить, что Сталин вдруг втайне от всех встал на прямо противоположную позицию и решил экспортировать революцию в страны Европы? Вряд ли. Так концепция Резуна-Суворова оказалась дискредитирована с идеологической точки зрения.

Попала под удар и фактологическая сторона. В частности, историки извлекли из архивов и предъявили «суворовцам» Указ Президиума Верховного Совета СССР от 8 мая 1945 года «Об объявлении 9 мая Праздником Победы». Казалось бы, на этом вопрос должен быть снят. Но на деле дискуссия только начиналась.

Читайте также:  Спеть песню про день рождения

После 1991 года военные парады 9 мая на Красной площади были отменены. В 1995 году, к 50-летию Победы, парад вынесли из центра Москвы на Поклонную гору. И лишь в 2008 году Владимир Путин возродил традиционное празднование 9 мая. Это вызвало широкое обсуждение в либеральных СМИ, где возрождение парада Победы критиковалось с точки зрения пробок в столице, неудобства для простых москвичей и лишних затрат. Зачем, мол, бряцать ржавым оружием, если можно раздать эти деньги пенсионерам?

Чуть позже возрождение праздника Победы стали трактовать как проявление имперских амбиций современной России, демонстрации империализма, милитаризма и отсутствия минимальных намерений покаяться за советское тоталитарное прошлое. И здесь как нельзя кстати пришелся разысканный в архивах Указ Президиума Верховного Совета СССР от 23 декабря 1947 года об отмене выходного дня 9 мая. Так миф трансформировался и обрел новый вид – «Сталин в 1947 году отменил празднование Дня Победы».

О том, зачем это понадобилось «отцу народов», написаны многочисленные статьи и околоисторические работы. Например, высказывалось предположение, что советскому вождю не давали покоя лавры Георгия Жукова, маршала Победы. Но со временем все концепции пришли к общему знаменателю, и на сегодня объяснение сталинского поступка чаще всего выглядит так:

Сталин хорошо помнил страшное лето 1941-го, когда Красная армия разбежалась и сдалась в плен. Он знал, что завалил трупами русских людей все поля сражений. Он знал, что настоящие фронтовики никогда ему этого не простят. И те, кто действительно воевал, никогда не рассказывали о войне (им было страшно даже вспоминать о ней), уж тем более не стали бы праздновать День Победы. Только при Леониде Брежневе из величайшей трагедии страны сделали «праздник».

В таком виде концепция «Сталин отменил День Победы» популяризировалась в блогосфере и накануне нынешнего праздника.
Но обратимся к советской печати. 9 мая 1948 года передовицы газет публиковали Приказ министра вооруженных сил Союза ССР, в котором говорилось:

«Сегодня советский народ и его Вооруженные силы отмечают третью годовщину со дня великой победы над фашистской Германией. Приветствую и поздравляю вас с третьей годовщиной победы. В ознаменование праздника победы над Германией приказываю: сегодня, 9 мая, произвести салют в столице нашей Родины – Москве, столицах союзных республик, а также в Калининграде, Львове и городах-героях: Ленинграде, Сталинграде, Севастополе, Одессе – тридцатью артиллерийскими залпами».

Спустя два дня газета «Труд» публиковала репортажи о праздничных мероприятиях в городах страны. В Москве – «в день третьей годовщины победы над фашистской Германией столица нашей Родины оделась в праздничный наряд. ». В Ленинграде – «государственные флаги алеют над проспектами, площадями, заполненными народом. ». В Севастополе – «с утра тысячи севастопольцев устремились к Сапун-горе. ».

Аналогично – тридцатью артиллерийскими залпами, в соответствии с приказами Военного министра Союза ССР – страна салютовала победителям 9 мая 1949-го, 1950-го, 1951-го, 1952-го и других годов. Поздравления с праздником Победы публиковались в этот день на передовицах центральных советских газет. Пресса традиционно сообщала о торжественном убранстве улиц и площадей, о приуроченных к всенародному празднику торжественных собраниях на предприятиях, о концертах и праздничных вечерах.

Мог ли Советский Союз каким-то чудесным образом не заметить, что Сталин еще в 1947 году отменил празднование Дня Победы? Разумеется, нет.

Сталин (точнее, Президиум Верховного Совета СССР) празднование Дня Победы не отменял. Постановление 1947 года говорило о другом – о переносе выходного дня с 9 мая на 1 января. При этом 9 мая по-прежнему официально оставался «Днем всенародного торжества – праздником Победы».
Отмена выходного дня не равнозначна отмене праздника. В Советском Союзе Новый год официально праздновался с 1935 года, но выходным днем не являлся. 23 февраля, День Советской армии, был официальным праздником, но никогда не был выходным. 8 марта официально праздновалось с 1921 года, оставаясь рабочим днем.

Вообще, календарь 1947 года для многих россиян может оказаться настоящим открытием. Во-первых, в нем шестидневная рабочая неделя – суббота еще не являлась выходным днем. Во-вторых, в нем всего шесть «красных дат», то есть праздников, которые одновременно являлись выходными. Это 22 января (День памяти В.И. Ленина и событий 9 января 1905 года), 1–2 мая (День всемирного праздника трудящихся), 9 мая (День Победы, повторимся, перестал быть выходным с 1948 года), 3 сентября (День Победы над Японией, который до сих пор официально является государственным праздником, но тоже перестал быть выходным с 1948 года), 7–8 ноября (годовщина Великой Октябрьской социалистической Революции) и 5 декабря (День сталинской Конституции). Все. Никаких новогодних каникул, никаких майских праздничных декад.

Это было бедное на выходные и праздники время. Это было время послевоенного восстановления народного хозяйства. Некогда было отдыхать.

Только в 1956 году постепенно начали сокращать рабочий день, который с предвоенных лет был восьмичасовым, а окончательный переход на семь часов завершился уже в 1960-х. В 1965 году День Победы вновь был объявлен выходным днем. И только в 1967 году была введена пятидневная рабочая неделя. Таким образом, ничего особенно странного в отмене выходного дня 9 мая при сохранении за этой датой статуса государственного праздника для того времени не было.

Источник

Почему Сталин отменил праздник 9 Мая спустя три года после Победы

Сталин отменил празднование 9 мая уже в 1947 году, сделав день разгрома фашистских войск вновь рабочим. Однако другие советские праздники Сталин не трогал, они отмечались все так же широко. Почему лидер СССР решил отказаться от Дня Победы, чего и кого он боялся и на какие шаги готов был пойти, чтобы не проиграть во время войны и после ее окончания — «Ленте.ру» рассказал историк, вице-президент Ассоциации историков Второй мировой войны Константин Залесский.

День Победы праздновали в 1945, 1946 и 1947 годах, пока в декабре 1947 года не отменили. В данном случае это было связано не с тем, что увидели в Европе. В Европе действительно наши фронтовики увидели, как живут те же самые немцы, и у них сложилось очень неблагоприятное сравнение с нашей страной. Даже если брать ту же разгромленную Восточную Пруссию, все равно в мемуарах наших солдат и офицеров (не генералов), которые уже сейчас публикуются, мы видим, что люди удивлялись тому, какие там дома, как там живут. И тому, почему в стране победившего социализма, где все принадлежит народу, так люди не живут. В данном случае прекращением празднования Дня Победы эти впечатления нельзя было «отменить».

Сталин говорил, что пора перестать носить ордена, полученные за боевые заслуги, и начать гордиться орденами, которые получены за трудовые заслуги. То есть вот для этого и было отменено празднование Дня Победы. Чтобы перестать превозносить Победу и заниматься текущими делами восстановления страны, потому что в данном случае именно восстановление страны было на повестке дня. Ситуация ведь была довольно плохая: европейская Россия разгромлена за годы войны, потери населения очень большие, плюс был послевоенный голод. В общем, проблемы были очень серьезные, и надо было мало того что восстанавливать страну, надо было и вперед двигаться, потому что те же США никто не отменял, они существовали, развивались, и там никакой войны не было. Скажем, в создании ядерного оружия мы догнали американцев, но это стоило колоссальных денег.

Поэтому гордиться Днем Победы Сталин посчитал ненужным. Он решил, что, если гордиться Днем Победы, это потянет за собой целый ряд мер. Вот, например, сейчас, когда мы празднуем День Победы, мы гордимся этой победой. И за этим следует, предположим, указ президента о том, что к Дню Победы всем ветеранам дадут 75 или 50 тысяч рублей. Говорится о том, что фронтовикам у нас дают пенсии побольше. Они встречаются с подрастающим поколением, их куда-то приглашают и так далее.

В сталинские же времена возникла вот какая ситуация: в стране около 500 тысяч инвалидов трех групп. Им платят совершенные копейки — 180 или 160 рублей, — потому что сами люди совершенно бесполезные для социализма, то есть они не могут трудиться на благо социалистического отечества. А деньги им платить надо. Да, они живут впроголодь, они подаяние просят на улицах. Значит, если мы гордимся победой, то мы должны платить этим людям нормальную пенсию, чтобы они нормально жили. У страны на это денег нет. Если мы гордимся победой, то людей, которые внесли в нее вклад (а их видно, они ордена носят), должны уважать, должны с ними считаться. Что, Иосиф Виссарионович будет считаться с этим очень большим количеством маршалов и генералов? Тогда им нужно давать хорошие должности в партийном аппарате, с ними нужно советоваться. Если мы гордимся победой.

Поэтому победой гордиться было нельзя. Это можно было делать только на международной арене. Там мы всегда гордились, мы всегда упоминали о Великой Победе в документах, направленных на аудиторию вне страны. Тут мы гордились, потому что это было политически выгодно. А внутри страны это было невыгодно. Внутри страны нужно было строить экономику, нужно было ее поднимать, нужно было ее возрождать и двигать дальше. А если нужно двигать дальше экономику, то мнение военных никакого значения не имеет.

Тут на первый план выдвигается не столько партийный, сколько партийно-хозяйственный аппарат. И здесь очень показательно, что сам Сталин остался председателем правительства. Он стал переключать на него основные рычаги власти.

Когда Сталин умер и партийная верхушка делила власть, то считалось, что как раз больший портфель получил именно Маленков, потому что он стал председателем Совета министров. И все руководство страны — те же Берия, Булганин, Каганович, Молотов — они при разделе власти получили портфели не партийные, они получили портфели первых зампредов Совета министров. А Хрущеву дали партийный аппарат, он стал первым секретарем. Как бы считалось, что он будет на митингах шапкой махать, ведь Сталин перенес центр тяжести в хозяйственный аппарат.

В хозяйственном аппарате места военным не было. Да и какое у них там может быть место? Они привыкли фронтами командовать. Зачем они нужны в мирное время? Только мешают. Причем не только маршалы. Все военные мешают.

Армия, естественно, была сокращена. У нас в мае 1945 года была армия численностью в 11 миллионов человек. Такую армию страна не потянула бы. Она была сокращена до 5 миллионов, но и эту численность не тянула страна. А если армия резко сокращается, то надо куда-то убирать и генералитет.

Читайте также:  МБУК quot Центральная межпоселенческая библиотека quot Бугурусланского района Оренбургской области

Поэтому такая политика действительно была. Она проводилась не с бухты-барахты. И отмена выходного в День Победы произошла именно в этом ключе. Потому что, если гордиться победой и не заботиться об инвалидах войны, вопросы появятся даже у самого верного ученика Ленина и Сталина.

Источник

Когда сталин отменил день победы

Ответ, конечно, лежит на поверхности: потому что не хотел, чтобы раскрылась правда о неподготовленности СССР к войне и о чудовищных потерях Красной Армии и всего советского народа в ней. Но такой предельно обобщённый ответ, конечно, требует пояснений. Ведь конкретных предписаний, директив, инструкций Сталина, запрещавших то и другое, не существовало.

C другой стороны, ведь любая книга такого уровня и любая общественная организация в СССР могли появиться только с санкции и даже по указанию руководства страны. А в тот период это руководство воплощалось в лице Сталина. Он же не санкционировал ни то, ни другое. Только ли потому, что никаких инициатив подобного рода не возникало? Или были другие причины?

Правду о войне устанавливал только Сталин

Только что отгремели последние салюты в честь побед советских войск. Страна ещё лежала в руинах, жгла боль потерь, не забылся страх первого года войны, в том числе и страх самого Сталина, когда он 3 июля 1941 года дрожащим голосом призывал «братьев и сестёр» к священной Великой Отечественной войне с врагом.

24 мая 1945 года Сталин устроил в Кремле торжественный приём высшему комсоставу РККА. В разгар фуршета Сталин провозгласил вошедший в историю тост «за здоровье русского народа». В этой речи «отец народов» не мог не вспомнить того тяжелейшего положения, в котором оказался СССР в первые месяцы войны. И, конечно, все понимали, что это положение было создано именно характером руководства Сталина.

Сталин тогда признал, среди прочего: «У нашего правительства было немало ошибок, были у нас моменты отчаянного положения в 1941-1942 годах, когда наша армия отступала, покидала родные нам сёла и города. Иной народ мог бы сказать правительству: вы не оправдали наших ожиданий, уходите прочь, мы поставим другое правительство, которое заключит мир с Германией и обеспечит нам покой. Но русский народ не пошёл на это, ибо он верил в правильность политики своего правительства и пошёл на жертвы, чтобы обеспечить разгром Германии».

Это был, как бы предел покаяния власти за собственные ошибки, предел, который мог определить только лично Сталин. Никто не имел права идти дальше в критике действий власти. Вскоре же начала создаваться официальная легенда о войне, которая была призвана показать выдающуюся роль Сталина в организации победы. Здесь не должно было быть места ни более значительной роли каких-то военачальников, ни сомнениям в непогрешимости вождя.

Тем более, что имена многих военачальников вообще не должны были упоминаться. Маршал Жуков уже в 1946 году подвергся опале и был отправлен на второстепенную должность. Говорить во всеуслышание о том, что это под его командованием советские войска отстояли Москву и брали Берлин, было нельзя. Некоторые военачальники и государственные руководители, как, например, маршал Кулик, маршал авиации Новиков, генералы Павел Понеделин и Николай Кириллов, председатель Госплана Николай Вознесенский и другие были репрессированы в 1946-1950 гг.

Сталин: «В мемуарах не будет объективности»

В мемуарах военачальников нельзя было отмолчаться в ответ на естественный вопрос: почему немецкие армии промаршировали до Невы, Москвы и Нижней Волги, и Красная Армия, столь прославляемая накануне войны, не смогла их остановить? И невозможно было обойти тему попадания целых советских фронтов в устроенные вермахтом «котлы».

Маршал Василевский вспоминал, что в 1950 году в Воениздате уже лежали рукописи двух сборников воспоминаний: «От Сталинграда до Вены» и «Штурм Берлина». Они повествовали всё-таки о победном периоде Великой Отечественной войны. Но Сталин не дал добро на их опубликование. По его словам, «писать мемуары сразу после великих событий, когда ещё не успели прийти в равновесие и остыть страсти, рано, в них не будет объективности». При всей внешней формальной справедливости этих слов нетрудно увидеть в них и боязнь того, что выплывет нежелательная правда.

Ветеран войны писатель Лазарь Лазарев в статье, опубликованной в журнале «Знамя» No 3 за 2005 год, дал точную характеристику того, почему Сталин не мог дать права высказаться о войне кому-то, кроме себя и проверенных пропагандистов:

«Когда по-настоящему припёрло, как в первой половине войны, ему пришлось с военачальниками считаться, с их знаниями, с их способностями, принимать во внимание их мнение, порой поступаться своим. К тому же многие из них выдвинулись в тяжелейших обстоятельствах поражений и отступления, в огне ожесточённых сражений показали, на что способны. Сталин не мог забыть того, что ему пришлось с кем-то считаться, к кому-то прислушиваться».

Политика в отношении ветеранов

Вопрос о том, почему не было ветеранских организаций, неуместно адресовать одному Сталину. Всесоюзная организация ветеранов Великой Отечественной войны была создана, для справки, только в 1986 году, при Горбачёве! Все «общественные организации» в СССР создавались только по указанию высшей власти, а она не чувствовала потребности в организации ветеранов.

Но политика принижения ветеранов была характерна как раз для Сталина. Он вообще не хотел, чтобы что-либо навевало народу тягостные воспоминания о войне, потому что сам факт таких воспоминаний мог посеять сомнения в правильности политики «вождя». В 1947 году он приказал закрыть открывшийся было музей обороны Ленинграда и отменил празднование Дня Победы. Он также отнял у ветеранов ранее данные им льготы: право на бесплатный железнодорожный билет раз в год и доплату 1 р. 20 коп. в месяц за орден. Как считал цитированный Лазарев, «для Сталина была важна не экономия денег, а девальвация фронтовых заслуг».

Число инвалидов войны

Время от времени возникают публикации о некоей операции очищения улиц советских городов от нищенствующих инвалидов, якобы проведённой вскоре после войны по личному указанию Сталина. Не разбирая споры о том, было такое на самом деле или нет, приведу свидетельство генерал-полковника Степана Кашурко о его разговоре с маршалом Коневым в 1970 году. Конев, по его словам, показал ему подготовленную им секретную справку о количестве инвалидов Великой Отечественной войны:

«Ранено 46 миллионов 250 тысяч. Вернулись домой с разбитыми черепами 775 тысяч фронтовиков. Одноглазых 155 тысяч, слепых 54 тысячи. С изуродованными лицами 501342. С кривыми шеями 157565. С разорванными животами 444046. С поврежденными позвоночниками 143241. С ранениями в области таза 630259. С оторванными половыми органами 28648. Одноруких 3 миллиона 147 [тысяч]. Безруких 1 миллион 10 тысяч. Одноногих 3 миллиона 255 тысяч. Безногих 1 миллион 121 тысяча. С частично оторванными руками и ногами 418905. Так называемых „самоваров“, безруких и безногих, – 85942».

Позволить этим людям объединиться в какую-то организацию взаимопомощи – значило признать огромные масштабы человеческой трагедии, постигшей советский народ под мудрым руководством Сталина.

Поделиться:

Вот это неполживщина, вот это я понимаю!
«Только что отгремели последние салюты в честь побед советских войск. Страна ещё лежала в руинах, жгла боль потерь, не забылся страх первого года войны, в том числе и страх самого Сталина, когда он 3 июля 1941 года дрожащим голосом призывал „братьев и сестёр“ к священной Великой Отечественной войне с врагом» – где автор услышал дрожащий голос? Прочёл об этом у Солженицына или плохое качество записи принял за таковой?
«Маршал Василевский вспоминал, что в 1950 году в Воениздате уже лежали рукописи двух сборников воспоминаний: „От Сталинграда до Вены“ и „Штурм Берлина“. Они повествовали всё-таки о победном периоде Великой Отечественной войны. Но Сталин не дал добро на их опубликование. По его словам, «писать мемуары сразу после великих событий, когда ещё не успели прийти в равновесие и остыть страсти, рано, в них не будет объективности». При всей внешней формальной справедливости этих слов нетрудно увидеть в них и боязнь того, что выплывет нежелательная правда» – как я обожаю подобные пересказы с придумыванием того, что маршал Василевский не говорил. А теперь прочтём, что же на самом деле писал маршал:
«Первые книги о войне были написаны вскоре после ее окончания. Я хорошо помню два сборника воспоминаний, подготовленных Воениздатом,- „Штурм Берлина“ и „От Сталинграда до Вены“ (о героическом пути 24-й армии). Но оба эти труда не получили одобрения И. В. Сталина. Он сказал тогда, что писать мемуары сразу после великих событий, когда еще не успели прийти в равновесие и остыть страсти, рано, что в этих мемуарах не будет должной объективности. При всей спорности этого утверждения оно не могло не сказаться какое-то время на моем отношении к написанию книги».
И сразу же вопросы к автору: где он вычитал про 1950 год? Почему он пишет про рукописи книг, если Василевский писал об уже набранном тексте? Где у Василевского сказано о запрете этих книг?
Добавлю: насчёт книги о 24-й армии я не знаю, но книга «Штурм Берлина» была спокойно выпущена в 1948 г. А сейчас это издание можно преспокойно найти в интернете.
«В 1947 году он приказал закрыть открывшийся было музей обороны Ленинграда и отменил празднование Дня Победы» – вообще-то указанный музей был закрыт в 1952 г., ибо деятельность его была связана с «невинными жертвами» осуждёнными по ленинградскому делу. А запрет Праздника Победы над Германией родился только в воспалённом мозгу антисоветчиков, которые даже представить не могут, что праздник может быть будним днём (например, до 1966 г. таковым было 8 марта, а 23 февраля таковым являлось аж до 2002 г. Хочется даже посмотреть на антисоветчиков, заявляющих, что эти праздники в СССР были запрещены))).
«Не разбирая споры о том, было такое на самом деле или нет, приведу свидетельство генерал-полковника Степана Кашурко о его разговоре с маршалом Коневым в 1970 году. Конев, по его словам, показал ему подготовленную им секретную справку о количестве инвалидов Великой Отечественной войны» – интересно, кем нужно быть, чтобы верить жулику-журналисту, выдававшему себя за генерала, при этом носившему адмиральскую форму (!)? Автор понимает, что жулик, этим своим заявлением о секретном документе клевещет на маршала Конева, фактически обвиняя его в совершении серьёзного преступления? Так что есть все основания полагать, что разговор Кашурко с Коневым – выдумка.

Добавлю, что нашёл инфу по книге «От Сталинграда до Вены». Вышла эта книга ещё в 1945 г., когда война только-только закончилась тиражом 10000 экземпляров с грифом «Для служебного пользования». Книга распространялась среди бойцов Красной Армии.

Источник